Майор отошел к машине с установленными на крыше громкоговорителями. Взял в руки микрофон.

— Работает?

— Так точно. Работает.

— Внимание, — сказал майор, и его тысячекратно усиленный голос загремел над округой. — Повторяю свое предложение. Предлагаю сдаться по-доброму. Все подходы перекрыты. Деваться вам некуда. Отпустите заложников, выбросьте оружие и выходите с высоко поднятыми руками. В противном случае мы будем вынуждены применить оружие на поражение.

Повторяю. Отпустите заложников, выбросьте оружие и выходите с высоко поднятыми руками…

— Чего они орут? — поморщился один из залегших в засаде следователей.

— Положено — вот и орут. У них в инструкции написано, что следует попытаться все решить миром.

— А чего они так часто орут?

— Делать нечего. У тебя колбасы не осталось?

— Зачем колбаcа? Ты же говорил, что объелся.

— А мне тоже делать нечего… Из ближайших кустов выполз человек в маскхалате и каске.

— Вы что это? — удивился он, увидев отдыхающих следователей.

— Что «это»?

— Вы это зачем здесь? — напрягая желваки, по-другому спросил незнакомец.

— Осуществлять блокаду подходов к объекту. И при необходимости оказывать поддержку наступающим подразделениям.

— А объект где? Где объект?!

— Там, — показали за спины следователи.

— А что же вы смотрите в противоположную сторону?

— Обед у нас, товарищ. Простите, не разберу вашего звания. Вот, колбасу доели, — показал хвостик колбасы с веревкой один из следователей.

— Какой обед? Мать вашу! Идет боевая операция. А вы тут курорт устроили. К противнику ж… развернулись…

— Никак нет! Товарищ, простите, не знаем вашего звания. Мой товарищ не вполне точно выразился. Мы отвлеклись от несения службы на момент приезда вышестоящего начальства. То бишь генерала. Чтобы иметь возможность приветствовать старшего по званию.