Как это предписывает устав. Мы не могли оставаться повернутыми к своему непосредственному командованию, как это вы выразились, ж…, извините, не предусмотренным служебным этикетом местом. Многолетняя выучка и уважение к уставу и вышестоящему начальству не позволили нам столь непотребным образом игнорировать предписанные субординацией правила. Вследствие чего мы были вынуждены пренебречь своими служебными обязанностями в пользу исполнения дисциплинарного устава. Причем лишь на мгновение. В которое вы нас здесь и застали…

— Фамилии! Мать вашу…

— Мою? Грибова Зинаида Петровна.

— Какая Петровна? — опешил незнакомец.

— Вы сказали, фамилию. И матери моей. Мою мать зовут Грибова Зинаида Петровна.

— Так! — рассвирепел незнакомец в каске. — Я полковник Петров. Проверяю выполнение приказа в подразделениях. Я требую назвать ваши фамилии, звания, место работы. В противном случае…

Случай был действительно противный. И незнакомец в каске тоже.

— Я жду…

— Грибов. Старший следователь восемнадцатого отделения милиции.

— Григорьев. Следователь того же отделения.

— Ну все, Грибов. И Григорьев. Считайте, доигрались. Я выйду на ваше начальство с рапортом. И потребую… Можете считать, что вы уже не работаете…

— Зря ты, — сказал Григорьев, когда проверяющий ушел. — Теперь развоняется.

— Чем развоняется? Мы ничего противозаконного не делали. Назначенного места не покидали. А то, что смотрели не в ту сторону, так это еще надо доказать. Может, мы на шум его шагов обернулись. В целях самообороны… Ни хрена он не сделает. Пугает больше.

— А если сделает?

— Если сделает, то все равно ничего не сделает. Потому что не сможет. Меньше должности следака нам не дадут и дальше этого овражка не пошлют. Нечего с нас взять. Колбасу мы уже съели…

— А если действительно уволят? Мы же не знаем, кто он такой.

— Ну и черт с ним. Пойдем в охранники. Охранникам втрое против нашего платят…